дядя не ругайся ведь какая жизнь такой и вид текст
Митяй все тексты (слова) песен, переводы, видео, клипы
проснулся утром как то
точнее не ложился
поставил всё на карту
я для себя открылся
и начал разбираться
искать в чем то подвох
бежать надо спасаться
как обычно выхожу
я на улицу гулять
на часы я не гляжу
время где то часов пять
беру денежку с собой
по карманам растыкаю
плеер тоже рэп там мой
за окном рассвет
тает пустота
хей малая привет
давно хотел сказать
живу чтоб жизнь вот эту
с тобою провести
и пусть мне всю планету
Ну что моя родная, доигралась?
Была так дорога, спасибо, б*я, в кавычках малость.
Тебе видь заебалось, может внешность,моя старость.
После тебя еще воспоминания, фу гадость.
и говорят на чужом горе
не построишь счастье
ну что ж я не расстроен
так что будь с ним счастлива
надеюсь всё в порядке
ты с ним не будешь плакать
не прибежишь обратно
бывает в жизни разное
и всякое случается
и беды есть и праздники
и это не кончается
но рядом в дождь и снег
идет в ногу с тобой
один лишь человек
Накинул не постиранный прикид
Дядя не ругайся ведь какая жизнь такой и вид
Под стареньким окном седя на картах улыбнётся
Куда же наша молодёжь несётся
А вон ещё одна из дали крехтит она
Все уже нашли работу ты бездарная шпана
Голову опустил как будто Дима загрустил
Мы были самой во дворе красивой парой,
Нам даже бабушки оглядывались в след,
Когда шел вечером с тобой обняв гитару,
А ты шла рядышком прижав к груди букет.
Но календарь переворачивал страницы,
И лето кончилось и налетела грусть,
Когда я гладил на ветру твои косички
Мы были самой во дворе красивой парой,
Нам даже бабушки оглядывались в след.
Когда шел вечером с тобой обняв гитару,
а ты шла рядышком прижав к груди букет.
Но календарь переворачил странички,
и детство кончилось и налетела грусть,
когда я гладил на ветру твои косички,
любовь ведь это искренность
и поскорей добраться
что бы отбросить мысли
с тобою повстречаться
и не понятно что же
это вообще такое
ты любишь меня тоже
и если небо тучами
а в жизни проблем бездна
мы вместе это лучшее
проблемы как то без нас
и клялся что последняя
и говорил не буду
но ты моя вселенная
И снова снова в горле комом сигарета дымом полон битая забытая душа как дверь открытая,
Жизнь идёт своей программой добавляя цветной гаммой хочется не хочется чтоб просто заморочиться,
Чётко обрисуй картину не забудь про ту пластину стулья я помятый но приятно жаль тебе не внятно,
Не стесняйся называй меня по всякому
Улыбайся в лицо врагам и будешь услышан ты
Я не тот кто смотрет на цвет
И обстоятельства
Я всего лишь вдыхаю жизнь и то что дано свыше нам
Просто лети на встречу ливню и ветрам
Просто лети и не смотри по сторонам
эй привет как ты там
ни одна не чета
в руках мел и черта
кругом тела начата
начинаю причитать
принимая до черта
правосуд чтоб учинять
для тебя только лучшее
ведь ты одна такая
пусть я немного мучаюсь
мне не нужна другая
под этот бит сопливый
я вытираю сопли
и собирая силы
у тебя есть на пальце
страшная болячка
и прыщи есть на лице
в туалете срачка
вдоль и поперек
хворями покоцаный
стремный паренек
от глаз скрыто наших все
смысл жизни прочее
не заметно ничего
мысли рвутся в клочья
кто чем сыт кто чем доволен
кто то лень считает свыше
я тянусь стремлюсь я к воле
я скоро уже напишу
свою последнюю песню
потом я запишу
с собой альбом совместный
есть все любовь есть и друзья
но нету рэпа про мою
ту школу где моя семья
не хочу наступать
на привычные грабли
не хочу всё сразу
а хочу по капле
кафель в ванной комнате
следы ног твоих
эта строчка новая
Отгадаешь название песни и исполнителя по словам из песни? Ниже приведены самые топовые словосочетания из текстов песен, сколько сможешь назвать названий песен, не переходя по ссылке? Подумай, а затем проверь себя, перейдя по ссылкам. Вперед!
Памяти Славы Маркевича
А в ресторане, в суете и в гаме
Порхают тётечки с культурными ногами,
И курят девочки с ужасными глазами,
А с ними дяди, без волос и с волосами…
А я б сейчас, какому-нибудь дяде,
Ну просто ни за что, сугреву ради…
А тут открылась дверь, сквозь шум и гам,
Выходит, сразу видно, хулиган,
А нос такой паршивый, сразу видно,
Что продавец, и стало мне обидно,
И стало за порядки эти странно,
Кого пущают в наши рестораны.
Мне, честно говоря не было трудно,
Пол уха положил в карман нагрудный,
Я вспомнил, есть котишко у меня,
Его я не кормил уже три дня,
Ведь тяжело не жрать три дня подряд,
Тут и хрящам, конечно, будешь рад.
Ну, а пока те четверо молились,
С Алёшей мы тихонько удалились,
Вот только Колю где-то потеряли,
Гляжу, идут навстречу нам две крали,
А так как я был пьян и был печален,
Я только личики в снегу им отпечатал,
А так как женщины мне вовсе не враги,
Я только снега им насыпал в сапоги.
И вообще, пора идти домой,
Закончился воскресный выходной!
Я дома ноги вытер о ковёр,
Но слышу, вдруг, что Васька мол, помёр!
Да как он смел, говорю, такой нахал!
Ему под носом ухом помахал,
Ведь кабы я такое дело знал,
Я б ухо тому типу не кусал,
Я ж для него старался, стервеца!
Но вижу, нет на бабушке лица…
И тихо тут заплакала она,
Сказала, что я сущий сатана,
Что быть таким и стыд, мол, и позор,
И хорошо, что я ещё не вор…
Я вспомнил Ваську и слегка взгрустнул,
Потом заплакал, а потом уснул…
Маркевич Станислав Владиславович. Бард и хороший человек.
Это его песня, которую я записал летом 1974 года на тур.базе
“Огни Жигулей” под Тольятти, где мы вместе отдыхали и которую
он часто исполнял в кругу друзей, глотнув для куражу водочки.
Он написал её как ответ на одну из песен Высоцкого про субботу.
Родился 4 января 1938 году в Самаре (тогда г.Куйбышев),
потом какое-то время жил в Тольятти. С юных лет увлекался
горным туризмом и любил путешествовать.
Окончил Куйбышевский техникум легкой промышленности (1956).
Основной своей профессией считал профессию художника.
Успел немного поработать в Западной Сибири и в Якутии.
Часто бывал в Москве, путешествовал по стране, тогда ещё СССР,
был знаком с В.С.Высоцким, считал его своим другом, участвовал
после смерти Володи в оформлении его дома-музея.
Песни начал писать с 1967 года преимущественно на свои стихи.
Много песен написал про Жигули, когда участвовал в водных
маршрутах Жигулевской Кругосветки.
Был Лауреатом первых четырех Грушинских фестивалей, многих
Всесоюзных конкурсов и фестивалей авторской песни в городах
Одессе, Кишиневе, Ленинграде, Казани и Запорожье.
Участвовал в туристических слётах, в конкурсах бардовских песен.
Одна из самых известных его песен — “Картошка в мундире.”
Бард остался в наших сердцах навсегда.
26 апреля 2005 года в Самаре с ним простились.
Моя дорогая не блещет красою,
Ни гибкостью стана, ни русой косою,
И так дорожит она этим упрямо,
Как будто она героиня романа.
Всегда носит платье мышиного цвета,
Его не снимает зимою и летом.
И как мне не стыдно, от вас я не скрою,
Я в нём дорогую купаю и мою.
Потом, разогрев так торжественно, смело
Добраться стремлюсь я до белого тела,
Пока горяча, рад единственной в мире
И самой любимой… картошке в мундире!
Такой я её записал в 1974 году.
А это версия восьмидесятых.
Моя дорогая не блещет красою,
Ни милой улыбкой, ни русой косою,
Ни модной прической, ни прелестью стана,
Чем могут похвастаться звезды экрана.
Огнём разогрев так торжественно, смело,
Добраться стремлюсь я до белого тела,
Пока горяча рад единственной в мире,
Так мною любимой. картошке в мундире!
Пусть прошло много лет,
Этой песенки куплет
Навсегда в память врезался мою,
И, чтоб детство снова вспомнить, я пою:
Ой, напрасно, тётя
Вы лекарство пьёте
И всё смотрите в окно! (ой-ой)
Не волнуйтесь тётя,
Дядя на работе,
А не с кем-нибудь в кино!
Ой, напрасно, тётя,
Вы так слёзы льёте,
Муж ваш редкий семьянин!
Так что не грустите
И его простите
Ради ваших именин!
И никак не пойму,
Вспоминаю почему
Этот, в общем, незатейливый сюжет,
Ведь ни дяди у меня ни тёти нет. (нет, нет!)
Ой, напрасно, тётя
Вы лекарство пьёте
И всё смотрите в окно!
Не волнуйтесь тётя,
Дядя на работе,
А не с кем-нибудь в кино!
(Ой), Напрасно, тётя,
(Вы) Так слёзы льёте,
(Муж ваш редкий семьянин!)
Так что не грустите
И его простите
Ради ваших именин!
Если дождь бьёт в окно,
И ничуть мне не смешно,
Источник teksty-pesenok.ru
И припомнилась давняя обида,
Как спасательный круг,
Мне бросает память вдруг
Тех безоблачных лет напев смешной,
И тогда с улыбкой говорю я:”Ой, ой, ой, ой. “
Ой, напрасно, тётя
Вы лекарство пьёте
И всё смотрите в окно!
Не волнуйтесь тётя,
Дядя на работе,
А не с кем-нибудь в кино!
Ой, напрасно, тётя,
Вы так слёзы льёте,
(Муж ваш редкий семьянин!)
Так что не грустите
И его простите
Ради ваших именин!
Хо-хо, ля-ля-ля
Хо-хо (о!), ля-ля-ля
Хо-хо (о!), ля-ля-ля
Хо-хо (о!), ля-ля-ля
Хо-хо-хо (о!), ля-ля-ля.
Письмо к женщине
Вы помните,
Вы всё, конечно, помните,
Как я стоял,
Приблизившись к стене,
Взволнованно ходили вы по комнате
И что-то резкое
В лицо бросали мне.
Вы говорили:
Нам пора расстаться,
Что вас измучила
Моя шальная жизнь,
Что вам пора за дело приниматься,
А мой удел —
Катиться дальше, вниз.
Любимая!
Меня вы не любили.
Не знали вы, что в сонмище людском
Я был как лошадь, загнанная в мыле,
Пришпоренная смелым ездоком.
Не знали вы,
Что я в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь, что не пойму —
Куда несет нас рок событий.
Лицом к лицу
Лица не увидать.
Большое видится на расстоянье.
Когда кипит морская гладь —
Корабль в плачевном состоянье.
Земля — корабль!
Но кто-то вдруг
За новой жизнью, новой славой
В прямую гущу бурь и вьюг
Ее направил величаво.
Ну кто ж из нас на палубе большой
Не падал, не блевал и не ругался?
Их мало, с опытной душой,
Кто крепким в качке оставался.
Тогда и я,
Под дикий шум,
Но зрело знающий работу,
Спустился в корабельный трюм,
Чтоб не смотреть людскую рвоту.
Тот трюм был —
Русским кабаком.
И я склонился над стаканом,
Чтоб, не страдая ни о ком,
Себя сгубить
В угаре пьяном.
Любимая!
Я мучил вас,
У вас была тоска
В глазах усталых:
Что я пред вами напоказ
Себя растрачивал в скандалах.
Но вы не знали,
Что в сплошном дыму,
В развороченном бурей быте
С того и мучаюсь,
Что не пойму,
Куда несет нас рок событий…
Теперь года прошли.
Я в возрасте ином.
И чувствую и мыслю по-иному.
И говорю за праздничным вином:
Хвала и слава рулевому!
Сегодня я
В ударе нежных чувств.
Я вспомнил вашу грустную усталость.
И вот теперь
Я сообщить вам мчусь,
Каков я был,
И что со мною сталось!
Любимая!
Сказать приятно мне:
Я избежал паденья с кручи.
Теперь в Советской стороне
Я самый яростный попутчик.
Я стал не тем,
Кем был тогда.
Не мучил бы я вас,
Как это было раньше.
За знамя вольности
И светлого труда
Готов идти хоть до Ла-Манша.
Простите мне…
Я знаю: вы не та —
Живете вы
С серьезным, умным мужем;
Что не нужна вам наша маета,
И сам я вам
Ни капельки не нужен.
Живите так,
Как вас ведет звезда,
Под кущей обновленной сени.
С приветствием,
Вас помнящий всегда
Знакомый ваш
Сергей Есенин.
Лукоморья больше нет…
Лукоморья больше нет, от дубов простыл и след.
Дуб годится на паркет, — так ведь нет:
Выходили из избы здоровенные жлобы,
Порубили те дубы на гробы.
Распрекрасно жить в домах на куриных на ногах,
Но явился всем на страх вертопрах!
Добрый молодец он был, ратный подвиг совершил —
Бабку-ведьму подпоил, дом спалил!
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Здесь и вправду ходит кот, как направо — так поет,
Как налево — так загнет анекдот,
Но ученый сукин сын — цепь златую снес в торгсин,
И на выручку один — в магазин.
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Тридцать три богатыря порешили, что зазря
Берегли они царя и моря.
Каждый взял себе надел, кур завел и там сидел
Охраняя свой удел не у дел.
Ободрав зеленый дуб, дядька ихний сделал сруб,
С окружающими туп стал и груб.
И ругался день-деньской бывший дядька их морской,
Хоть имел участок свой под Москвой.
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
А русалка — вот дела! — честь недолго берегла
И однажды, как смогла, родила.
Тридцать три же мужика — не желают знать сынка:
Пусть считается пока сын полка.
Как-то раз один колдун — врун, болтун и хохотун, —
Предложил ей, как знаток бабских струн:
Мол, русалка, все пойму и с дитем тебя возьму.
И пошла она к нему, как в тюрьму.
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Бородатый Черномор, лукоморский первый вор —
Он давно Людмилу спер, ох, хитер!
Ловко пользуется, тать тем, что может он летать:
Зазеваешься — он хвать — и тикать!
А коверный самолет сдан в музей в запрошлый год —
Любознательный народ так и прет!
И без опаски старый хрыч баб ворует, хнычь не хнычь.
Ох, скорей ему накличь паралич!
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Нету мочи, нету сил, — Леший как-то недопил,
Лешачиху свою бил и вопил:
— Дай рубля, прибью, а то, я добытчик али кто?!
А не дашь — тогда пропью долото!
— Я ли ягод не носил? — снова Леший голосил.
— А коры по сколько кил приносил?
Надрывался издаля, все твоей забавы для,
Ты ж жалеешь мне рубля, ах ты тля!
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
И невиданных зверей, дичи всякой — нету ей.
Понаехало за ней егерей.
Так что, значит, не секрет: Лукоморья больше нет.
Все, о чем писал поэт, — это бред.
Ты уймись, уймись, тоска.
Душу мне не рань.
Раз уж это присказка —
Значит, дело дрянь.