на урале весна обыкновенно начинается дружно и в какие нибудь недели вся картина меняется
На урале весна обыкновенно начинается дружно и в какие нибудь недели вся картина меняется
Перепишите текст 1, раскрывая скобки, вставляя, где это необходимо, пропущенные буквы и знаки препинания.
Выполните обозначенные цифрами в тексте 1 языковые разборы:Выполните обозначенные цифрами в тексте 1 языковые разборы:
(2) — морфемный разбор слова;
(3) — морфологический разбор слова;
(4) — синтаксический разбор предложения.
Морфемный разбор слова
Морфологический разбор слова
1. Кормилась (что делая?) прилетая — деепричастие;
2. Морф. признаки: неизм. ф., несов. в., невозвр.
3. В предложении является обстоятельством.
Синтаксический разбор предложения
Предложение повествовательное, невосклицательное, простое, двусоставное, распространённое, полное, неосложнённое.
Грамматическая основа: горы (подлежащее, выражено именем существительным) служат
(простое глагольное сказуемое, выражено глаголом в изъявительном наклонении).
Второстепенные члены предложения: (горы) Уральские — согласованное определение, выражено именем прилагательным; (служат) издавна — обстоятельство времени, выражено наречием; (служат) для птицы — косвенное дополнение, выражено именем существительным с предлогом; (служат) стоянкой — косвенное дополнение, выражено именем существительным; (птицы) перелётной — согласованное определение, выражено именем прилагательным.
На урале весна обыкновенно начинается дружно и в какие нибудь недели вся картина меняется
— Барин, хотите вы взять медвежонка? — предлагал мне мой кучер Андрей.
— Да у соседей. Им знакомые охотники подарили. Славный такой медвежонок, всего недель трех. Забавный зверь, одним словом.
— Зачем же соседи отдают, если он славный?
— Кто их знает. Я видел медвежонка: не больше рукавицы. И так смешно переваливает.
Я жил на Урале, в уездном городе. Квартира была большая. Отчего же и не взять медвежонка? В самом деле, зверь забавный. Пусть поживет, а там увидим, что с ним делать.
Сказано — сделано. Андрей отправился к соседям и через полчаса принес крошечного медвежонка, который действительно был не больше его рукавицы, с той разницей, что эта живая рукавица так забавно ходила на своих четырех ногах и еще забавнее таращила такие милые синие глазенки.
За медвежонком пришла целая толпа уличных ребятишек, так что пришлось затворить ворота. Попав в комнаты, медвежонок нимало не смутился, а напротив, почувствовал себя очень свободно, точно пришел домой. Он спокойно все осмотрел, обошел вокруг стен, все обнюхал, кое-что попробовал своей черной лапкой и, кажется, нашел, что все в порядке.
Мои гимназисты натащили ему молока, булок, сухарей. Медвежонок принимал все как должное и, усевшись в уголке на задние лапы, приготовился закусить. Он делал все с необыкновенной комичной важностью.
— Медведко, хочешь молочка?
— Медведко, вот сухарики.
Пока происходила вся эта суета, в комнату незаметно вошла моя охотничья собака, старый рыжий сеттер. Собака сразу почуяла присутствие какого-то неизвестного зверя, вытянулась, ощетинилась, и не успели мы оглянуться, как она уже сделала стойку над маленьким гостем. Нужно было видеть картину: медвежонок забился в уголок, присел на задние лапки и смотрел на медленно подходившую собаку такими злыми глазенками.
Собака была старая, опытная, и поэтому она не бросилась сразу, а долго смотрела с удивлением своими большими глазами на непрошеного гостя, — эти комнаты она считала своими, а тут вдруг забрался неизвестный зверь, засел в угол и смотрит на нее как ни в чем не бывало.
Я видел, как сеттер начал дрожать от волнения, и приготовился схватить его. Если бы он бросился на малютку медвежонка! Но вышло совсем другое, чего никто не ожидал. Собака посмотрела на меня, точно спрашивая согласия, и подвигалась вперед медленными, рассчитанными шагами. До медвежонка оставалось всего каких-нибудь пол-аршина, но собака не решалась сделать последнего шага, а только еще сильнее вытянулась и сильно потянула в себя воздух: она желала, по собачьей привычке, сначала обнюхать неизвестного врага.
— Вот так молодец Медведко! — одобрили гимназисты. — Такой маленький и ничего не боится…
Собака была сконфужена и незаметно скрылась в кухню.
Медвежонок преспокойно съел молоко и булку, а потом забрался ко мне на колени, свернулся клубочком и замурлыкал, как котенок.
— Ах, какой он милый! — повторили гимназисты в один голос. — Мы его оставим у нас жить… Он такой маленький и ничего не может сделать.
— Что ж, пусть его поживет, — согласился я, любуясь притихшим зверьком.
Медвежонок поселился у меня и в течение целого дня забавлял публику, как больших, так и маленьких. Он так забавно кувыркался, все желал видеть и везде лез. Особенно его занимали двери. Подковыляет, запустит лапу и начинает отворять. Если дверь не отворялась, он начинал забавно сердиться, ворчал и принимался грызть дерево своими острыми, как белые гвоздики, зубами.
Меня поражала необыкновенная подвижность этого маленького увальня и его сила. В течение этого дня он обошел решительно весь дом, и, кажется, не оставалось такой вещи, которой он не осмотрел бы, не понюхал и не полизал.
Наступила ночь. Я оставил медвежонка у себя в комнате. Он свернулся клубочком на ковре и сейчас же заснул.
Убедившись, что он успокоился, я загасил лампу и тоже приготовился спать. Не прошло четверти часа, как я стал засыпать, но в самый интересный момент мой сон был нарушен: медвежонок пристроился к двери в столовую и упорно хотел ее отворить. Я оттащил его раз и уложил на старое место. Не прошло получаса, как повторилась та же история. Пришлось вставать и укладывать упрямого зверя во второй раз. Через полчаса — то же… Наконец мне это надоело, да и спать хотелось. Я отворил дверь кабинета и пустил медвежонка в столовую. Все наружные двери и окна были заперты, следовательно, беспокоиться было нечего.
Но мне и в этот раз не привелось уснуть. Медвежонок забрался в буфет и загремел тарелками. Пришлось вставать и вытаскивать его из буфета, причем медвежонок ужасно рассердился, заворчал, начал вертеть головой и пытался укусить меня за руку. Я взял его за шиворот и отнес в гостиную. Эта возня начинала мне надоедать, да и вставать на другой день нужно было рано. Впрочем, я скоро уснул, позабыв о маленьком госте.
Прошел, может быть, какой-нибудь час, как страшный шум в гостиной заставил меня вскочить. В первую минуту я не мог сообразить, что такое случилось, и только потом все сделалось ясно: медвежонок разодрался с собакой, которая спала на своем обычном месте в передней.
— Ну и зверина! — удивился кучер Андрей, разнимая воевавших.
— Куда его мы теперь денем? — думал я вслух. — Он никому не даст спать целую ночь.
— А к емназистам, — посоветовал Андрей. — Они его весьма даже уважают. Ну и пусть спит опять у них.
Медвежонок был помещен в комнате гимназистов, которые были очень рады маленькому квартиранту.
Было уже два часа ночи, когда весь дом успокоился.
Я был очень рад, что избавился от беспокойного гостя и мог заснуть. Но не прошло часа, как все повскакали от страшного шума в комнате гимназистов. Там происходило что-то невероятное… Когда я прибежал в эту комнату и зажег спичку, все объяснилось.
Посредине комнаты стоял письменный стол, покрытый клеенкой. Медвежонок по ножке стола добрался до клеенки, ухватил ее зубами, уперся лапами в ножку и принялся тащить что было мочи. Тащил, тащил, пока не стащил всю клеенку, вместе с ней — лампу, две чернильницы, графин с водой и вообще все, что было разложено на столе. В результате — разбитая лампа, разбитый графин, разлитые по полу чернила, а виновник всего скандала забрался в самый дальний угол; оттуда сверкали только одни глаза, как два уголька.
Его пробовали взять, но он отчаянно защищался и даже успел укусить одного гимназиста.
— Что мы будем делать с этим разбойником! — взмолился я. — Это все ты, Андрей, виноват.
— Что же я, барин, сделал? — оправдывался кучер. — Я только сказал про медвежонка, а взяли-то вы. И емназисты даже весьма его одобряли.
Словом, медвежонок не дал спать всю ночь.
Следующий день принес новые испытания. Дело было летнее, двери оставались незапертыми, и он незаметно прокрался во двор, где ужасно напугал корову. Кончилось тем, что медвежонок поймал цыпленка и задавил его. Поднялся целый бунт. Особенно негодовала кухарка, жалевшая цыпленка. Она накинулась на кучера, и дело чуть не дошло до драки.
На следующую ночь, во избежание недоразумений, беспокойный гость был заперт в чулан, где ничего не было, кроме ларя с мукой. Каково же было негодование кухарки, когда на следующее утро она нашла медвежонка в ларе: он отворил тяжелую крышку и спал самым мирным образом прямо в муке. Огорченная кухарка даже расплакалась и стала требовать расчета.
На урале весна обыкновенно начинается дружно и в какие нибудь недели вся картина меняется
Выполните обозначенные цифрами в тексте 1 языковые разборы:Выполните обозначенные цифрами в тексте 1 языковые разборы:
(2) — морфемный разбор слова;
(3) — морфологический разбор слова;
(4) — синтаксический разбор предложения.
Перепишите текст 1, раскрывая скобки, вставляя, где это необходимо, пропущенные буквы и знаки препинания.
(По Д. Н. Мамину-Сибиряку)
Морфемный разбор слова
Морфологический разбор слова
1. Кормилась (что делая?) прилетая — деепричастие;
2. Морф. признаки: неизм. ф., несов. в., невозвр.
3. В предложении является обстоятельством.
Синтаксический разбор предложения
Предложение повествовательное, невосклицательное, простое, двусоставное, распространённое, полное, неосложнённое.
Грамматическая основа: горы (подлежащее, выражено именем существительным) служат
(простое глагольное сказуемое, выражено глаголом в изъявительном наклонении).
Второстепенные члены предложения: (горы) Уральские — согласованное определение, выражено именем прилагательным; (служат) издавна — обстоятельство времени, выражено наречием; (служат) для птицы — косвенное дополнение, выражено именем существительным с предлогом; (служат) стоянкой — косвенное дополнение, выражено именем существительным; (птицы) перелётной — согласованное определение, выражено именем прилагательным.
На урале весна обыкновенно начинается дружно и в какие нибудь недели вся картина меняется
Вместе с весной у Сохача начинались и волнения, особенно по ночам. Выйдет старик из избы ночью и стоит. Тихо-тихо кругом, и вдруг прокатится по горам выстрел.
Иногда выстрелы повторялись – это значило, что Тарас Семеныч бьет тетеревов на току. Нет жалости у Тараса Семеныча…
– В этакое-то время бить птицу, когда она радуется, – укоряет Сохач приятеля. – Ну, есть у тебя стыд? Ах, Тарас Семеныч…
В период весенней охоты Тарас Семеныч делался сумрачным, не любил спорить, а больше отмалчивался. Да и о чем тут было говорить, ежели человек не понимает… Сохач объяснял это настроение по-своему.
– Ты поглядел бы на себя-то: зверь зверем, – говорил он. – Настоящий волк… Скоро на людей будешь бросаться. Ну, что молчишь как березовый пень?
– А что я буду с тобой разговаривать? Тебе с твоими-то разговорами прямо надо в монастырь идти…
– Монастырь-то ведь не стены, а душа. И ты ведь тоже очувствуешься когда-нибудь.
– Непременно… Иначе нельзя.
– По какой такой причине?
– А по той самой, что так и жить нельзя… Какую ты птицу теперь бьешь? Она зимовала, натерпелась холоду и стужи, дождалась тепла, а ты ее и слопал… Ты будешь лопать, я буду лопать, все другие прочие будут лопать – что же тогда будет-то? Вот погоди, разорвет тебя когда-нибудь…
Не успела хорошенько устроиться своя зимняя птица, как налетели гости с далекой теплой стороны. Сохач всегда караулил, как покажется первая стая. На озере к этому времени появлялись уже ржавые полыньи, лед от берегов отставал, и горные бойкие речки начинали бунтовать. В среднем Урале весна обыкновенно начинается дружно, и в каких-нибудь недели две вся картина меняется. Когда снег стает, кругом все желто, везде валяется палый осенний лист, сучья и разный сор, вообще полный беспорядок, как в доме перед большим праздником, когда все чистят, моют и убирают, а потом сразу все покроется яркой весенней зеленью, запестреет цветами и примет праздничный вид. Да, хорошо тогда в горах…
На урале весна обыкновенно начинается дружно и в какие нибудь недели вся картина меняется
— А что я буду с тобой разговаривать? Тебе с твоими-то разговорами прямо надо в монастырь идти…
— Монастырь-то ведь не стены, а душа. И ты ведь тоже очувствуешься когда-нибудь.
— Непременно… Иначе нельзя.
— По какой такой причине?
— А по той самой, что так и жить нельзя… Какую ты птицу теперь бьешь? Она зимовала, натерпелась холоду и стужи, дождалась тепла, а ты ее и слопал… Ты будешь лопать, я буду лопать, все другие прочие будут лопать — что же тогда будет-то? Вот погоди, разорвет тебя когда-нибудь…
Не успела хорошенько устроиться своя зимняя птица, как налетели гости с далекой теплой стороны. Сохач всегда караулил, как покажется первая стая. На озере к этому времени появлялись уже ржавые полыньи, лед от берегов отставал, и горные бойкие речки начинали бунтовать. В среднем Урале весна обыкновенно начинается дружно, и в каких-нибудь недели две вся картина меняется. Когда снег стает, кругом все желто, везде валяется палый осенний лист, сучья и разный сор, вообще полный беспорядок, как в доме перед большим праздником, когда все чистят, моют и убирают, а потом сразу все покроется яркой весенней зеленью, запестреет цветами и примет праздничный вид. Да, хорошо тогда в горах…
Сохач ждал дорогих гостей дни и ночи. Какая же весна без перелетной птицы? Плохо спится по ночам старику, выйдет из избы, присядет на завалинку и слушает. В одну из таких весенних ночей, на рассвете, он услышал наконец, как в воздухе далеко и протяжно пронеслось печальное курлыканье — это летел журавлиный косяк.
…Журавли прилетели почти раньше всех, как вестовые. За ними уже быстро двинулись все остальные. Малиновые горы с испокон веков служили для перелетной птицы становищем. Она здесь отдыхала и кормилась. За журавлями прилетели лебеди, потом гуси, потом утки, закричали жадные чайки, и все озеро точно сразу ожило. Не было уголка, где бы не копошилась птица. Полыньи были покрыты точно живым серебром.
— Ну, теперь птица лед разобьет, — решил Сохач, веривший, что последний лед на озере разбивается именно птицей. — Не выстоять ему перед такой силой-мочью. Крылом птица разобьет лед.